Последние дни старого Бао — это буквально написано на его лбу, как горечь «работяги».

Изначально думал, что дослужусь до 16 мая и смогу с гордостью уйти на пенсию, пойти порыбачить или заняться финансовой свободой, но перед уходом на пенсию его «прицельно» «засекли».
Эта волна обвинений со стороны Министерства юстиции по поводу бюджета на ремонт явно намекала, что хотят, чтобы он в последние два месяца своего срока досрочно «собрал вещи и ушел», но старик был очень стойким и прямо ответил: увольнение невозможно, это невозможно в этой жизни, он должен сохранить хотя бы последние капли «независимости» Федеральной резервной системы.